Trump Iran Strategy

---

SITUATIONAL SUMMARY

По состоянию на 8 марта 2026 года США и Израиль ведут активную крупномасштабную военную операцию против Ирана — «Операция Epic Fury» — уже вторую неделю. Конфликт начался 28 февраля 2026 года с совместных авиаударов, в результате которых был убит верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи. Это событие стало поворотным моментом в истории Ближнего Востока и американской внешней политики.

Ключевые события и их динамика

Согласно материалам onmanorama.com (7 марта), израильские ВВС нанесли один из крупнейших авиаударов с начала кампании: около 80 истребителей атаковали военную академию, подземный командный центр и склад ракет. Международный аэропорт Мехрабад в Тегеране был охвачен огнём. Иранская сторона нанесла ответные удары: воздушные тревоги прозвучали в Иерусалиме, Дубае, Манаме и вблизи Эр-Рияда. Саудовская Аравия перехватила баллистическую ракету, выпущенную по авиабазе с американским военным персоналом. Аэропорт Дубая — крупнейший в мире по международному пассажиропотоку — временно приостановил работу. Иранские Революционные гвардейцы атаковали нефтяной танкер в Персидском заливе, фактически заблокировав Ормузский пролив — ключевой маршрут мировой торговли нефтью. Иранское министерство здравоохранения сообщило о 926 погибших среди мирного населения и около 6 000 раненых (данные не верифицированы независимыми источниками). Конфликт распространился на Ливан, Кипр, Турцию и Азербайджан; в водах у Шри-Ланки американские силы потопили иранский военный корабль.

Президент Ирана Масуд Пезешкиан в телеобращении заявил: «Враги Ирана должны унести в могилу своё желание безоговорочной капитуляции иранского народа» — прямой ответ на требование Трампа о «безоговорочной капитуляции». Одновременно Пезешкиан принёс извинения соседним странам Персидского залива, пообещав не атаковать их территории, если они не будут использоваться как плацдармы против Ирана. Это дипломатически значимый жест, свидетельствующий о попытке Тегерана изолировать США и Израиль от региональных союзников.

Внутриполитическое измерение в США

Конгресс США оказался перед острым конституционным вопросом. Согласно материалам cnbctv18.com (5 марта), Палата представителей отклонила резолюцию о военных полномочиях, которая потребовала бы прекращения операции, с минимальным перевесом — 212 против 219 голосов. Сенат ранее отклонил аналогичную меру по партийному принципу. Республиканцы в целом поддерживают Трампа, рассматривая операцию не как начало новой войны, а как «конец режима, долгое время угрожавшего Западу». Демократы, напротив, квалифицируют её как «войну по выбору», нарушающую конституционный баланс властей. Конгрессмен Грегори Микс (демократ) заявил: «Дональд Трамп — не король, и если он считает войну с Ираном отвечающей национальным интересам, он должен прийти в Конгресс и обосновать это». Республиканец Брайан Маст, ветеран Афганистана, напротив, поблагодарил Трампа, назвав резолюцию о военных полномочиях призывом «ничего не делать».

Ещё до начала операции сенатор Марк Уорнер (статья от 26 февраля) предупреждал о «масштабном наращивании сил» в Восточном Средиземноморье и требовал от президента публично обосновать цели возможной войны. Сенатор Крис Кунс (24 февраля) призывал Трампа использовать обращение к нации, чтобы прояснить стратегию. Оба материала — предвоенные, и сегодня они представляют исторический интерес как свидетельство того, что Конгресс не был надлежащим образом проконсультирован до начала боевых действий.

Стратегические цели и их неопределённость

Материал livemint.com (1 марта) фиксирует принципиальное отличие иранской стратегии Трампа от предыдущих американских интервенций: нет ни плана оккупации, ни переходной администрации, ни чёткого механизма постконфликтного управления. Трамп в интервью Axios обозначил два возможных сценария: «Я могу действовать долго и взять всё под контроль, или завершить это за два-три дня и сказать иранцам: "Увидимся через несколько лет, если начнёте восстанавливать [ядерную и ракетную программы]"». Военный историк, полковник в отставке Питер Мэнсур, процитировал знаменитый вопрос генерала Петреуса: «Скажите мне, чем это закончится».

Статья indianexpress.com (14 февраля) — написанная ещё до начала войны — предлагала альтернативную интерпретацию: по мнению автора, реальной целью Трампа является не смена режима, а контроль над иранскими нефтяными ресурсами и снижение мировых цен на нефть. Эта версия подкрепляется словами самого Трампа о том, что он «не беспокоится» о ценах на нефть, думая о «долгосрочном здоровье страны». Статья theverge.com (2 марта) указывает, что затяжной конфликт уже поднял цены на нефть, что создаёт стимулы для наращивания американской добычи.

Различия в подаче материала

Австралийский ABC (1 марта) освещает события с акцентом на региональную нестабильность и немедленно обновлённые туристические предупреждения Австралии для шести стран. Индийские издания (Indian Express, India Today) делают упор на стратегические расчёты и дипломатические нюансы, в том числе на скептицизм Нетаньяху в отношении переговоров с Ираном (статья от 12 февраля — предвоенная). Американские источники разделились по партийному принципу: Newsmax транслирует республиканскую поддержку, AJC и CNBC TV18 фиксируют конституционные дебаты. Ни один из проанализированных материалов не является государственным СМИ в строгом смысле; все источники — частные издания с различной редакционной позицией.

Важная оговорка по хронологии источников: статьи от 24 и 26 февраля, а также от 1 и 14 февраля написаны до начала войны и отражают предвоенные дискуссии. Их прогнозы и опасения сегодня имеют лишь историческую ценность — война уже началась.

---

HISTORICAL PARALLELS

Parallel 1: Операция «Буря в пустыне» и её последствия (1991) — война с чёткими целями, но без стратегии завершения

В августе 1990 года Ирак оккупировал Кувейт. Международная коалиция под руководством США под командованием президента Джорджа Буша-старшего провела воздушную кампанию (17 января — 23 февраля 1991 года), а затем стремительную наземную операцию, завершившуюся за 100 часов. Саддам Хусейн остался у власти. Буш сознательно отказался от похода на Багдад, опасаясь именно того, что произошло в 2003 году: распада государства и образования вакуума власти. Операция имела чёткий мандат ООН, широкую коалицию и ограниченную цель — освобождение Кувейта.

Связь с текущей ситуацией: Нынешняя операция разительно отличается от этого прецедента. У Трампа нет мандата ООН, нет широкой коалиции (только Израиль), нет ограниченной территориальной цели и нет чёткого «стоп-сигнала». Убийство Хаменеи — это эквивалент убийства Саддама в 1991 году, от чего Буш сознательно воздержался именно потому, что не знал, что будет дальше. Военный историк Мэнсур в материале livemint.com прямо ссылается на этот урок. Параллель указывает на критический риск: устранение лидера без плана преемственности власти создаёт хаос, который может оказаться опаснее самого режима.

Где параллель ломается: В 1991 году иранская государственность не была под угрозой. Сегодня речь идёт о стране с 90-миллионным населением, действующей ядерной программой и разветвлённой сетью региональных прокси. Масштаб потенциального распада несопоставимо больше.

Parallel 2: Ливийская интервенция 2011 года — «ведущие сзади» и постконфликтный хаос

В марте 2011 года США, Франция и Великобритания при поддержке НАТО начали воздушную кампанию против режима Муаммара Каддафи под мандатом ООН (резолюция 1973). Официальная цель — защита мирного населения. Реальный результат — смена режима: Каддафи был убит в октябре 2011 года. Администрация Обамы намеренно избрала стратегию «ведущих сзади» (leading from behind), рассчитывая, что ливийские повстанцы сами возьмут власть. Никакого плана постконфликтного управления не существовало. Результат — полный распад государственности, гражданская война, продолжающаяся по сей день, распространение оружия по всей Сахаре и усиление джихадистских группировок.

Связь с текущей ситуацией: Трамп в своём видеообращении буквально воспроизвёл логику «ведущих сзади»: «Когда мы закончим, возьмите своё правительство. Оно будет вашим». Как и в Ливии, Вашингтон делает ставку на внутренних акторов, не имея чёткого представления о том, кто именно возьмёт власть. Статья indianexpress.com справедливо указывает, что иранская оппозиция «крайне фрагментирована, лишена ясного лидера, последовательной идеологии или единого политического движения». Это в точности воспроизводит ливийскую ситуацию 2011 года.

Где параллель ломается: Иран — не Ливия. Это страна с тысячелетней государственной традицией, мощными институтами (КСИР, духовенство, бюрократия), значительно большим населением и — в отличие от Ливии — действующей ядерной программой. Распад иранского государства будет иметь глобальные последствия, несопоставимые с ливийским прецедентом. Кроме того, Иран уже наносит ответные удары по региональным целям, тогда как Ливия не имела такого потенциала.

---

SCENARIO ANALYSIS

MOST LIKELY: Затяжная война на истощение с частичной дестабилизацией региона

Наиболее вероятный сценарий — конфликт переходит в затяжную фазу, не достигая ни «безоговорочной капитуляции» Ирана, ни быстрого политического урегулирования. Иранское руководство, несмотря на гибель Хаменеи, демонстрирует институциональную устойчивость: КСИР продолжает операции, президент Пезешкиан публично отвергает капитуляцию, а ракетные удары по региональным целям продолжаются. Исторический опыт показывает, что режимы, лишившиеся верховного лидера, не рассыпаются мгновенно — советская система пережила смерть Сталина, иракская армия продолжала сражаться после казни Саддама. Блокада Ормузского пролива создаёт нарастающее экономическое давление на мировую экономику, что будет усиливать международные призывы к переговорам. Внутри США конституционный кризис вокруг военных полномочий будет нарастать: перевес в 7 голосов в Палате представителей (212–219) крайне мал и может измениться по мере роста потерь и экономических издержек.

Этот сценарий воспроизводит динамику ирано-иракской войны 1980–1988 годов, когда обе стороны оказались не способны ни победить, ни капитулировать, и конфликт затянулся на восемь лет с колоссальными человеческими потерями. Он также напоминает афганскую и иракскую кампании США после 2001 и 2003 годов — войны, начавшиеся с быстрых военных успехов, но завязшие в отсутствие политического решения.

KEY CLAIM: К июню 2026 года США не достигнут ни капитуляции Ирана, ни политического урегулирования; конфликт перейдёт в фазу позиционного противостояния с периодическими ударами и контрударами, а Конгресс проведёт голосование по AUMF (Авторизации применения военной силы), отражающее нарастающее давление на исполнительную власть.

FORECAST HORIZON: short-term (1-3 months)

KEY INDICATORS:

1. Конгресс США инициирует процедуру принятия AUMF или повторного голосования по резолюции о военных полномочиях с более широкой двухпартийной поддержкой — сигнал того, что политическая коалиция вокруг войны начинает трещать.

2. Иран публично объявляет о формировании нового органа верховного руководства (Совет по надзору или временный лидер) — сигнал того, что режим стабилизируется, а не рассыпается, что делает «безоговорочную капитуляцию» ещё менее реалистичной.

---

WILDCARD: Ядерный или химический инцидент и прямое вмешательство третьих сторон

Менее вероятный, но катастрофический сценарий: в условиях распада командной вертикали КСИР и хаоса внутри Ирана происходит несанкционированное применение или утечка оружия массового поражения — либо иранской стороной в акте отчаяния, либо в результате потери контроля над арсеналами. Параллельно Россия или Китай принимают решение о более активном вмешательстве — не обязательно военном, но через поставки систем ПВО, разведывательный обмен с Ираном или экономические контрмеры, способные переломить ход конфликта. Сенатор Уорнер ещё до войны предупреждал, что «ядерные возможности Ирана никогда не были полностью уничтожены». Если это так, то в условиях экзистенциальной угрозы режим может прибегнуть к ядерному шантажу или применению тактического оружия.

Исторический прецедент — Корейская война 1950–1953 годов, когда вмешательство Китая в октябре 1950 года полностью изменило характер конфликта и вынудило США отказаться от цели объединения Кореи. Аналогично, если Россия или Китай перейдут от риторической поддержки Ирана к материальной, это качественно изменит военный баланс. Предупреждение Объединённого комитета начальников штабов США о рисках военного столкновения с Ираном (зафиксированное в базе исторических прецедентов) указывает на то, что американское военное руководство осознаёт эти риски.

KEY CLAIM: До конца апреля 2026 года либо произойдёт подтверждённый инцидент с применением или угрозой применения ОМУ на иранской территории или в регионе, либо Россия или Китай объявят о прямой военной или разведывательной поддержке Ирана, что вынудит США приостановить активную фазу операции.

FORECAST HORIZON: short-term (1-3 months)

KEY INDICATORS:

1. Экстренное заседание Совета Безопасности ООН по инициативе России и/или Китая с требованием немедленного прекращения огня — сигнал перехода от дипломатической риторики к активному противодействию.

2. Сообщения разведки или независимых наблюдателей о перемещении иранских ядерных материалов или активации объектов, связанных с ОМУ, — сигнал того, что Тегеран рассматривает крайние варианты.

---

KEY TAKEAWAY

Война США и Израиля против Ирана представляет собой беспрецедентный эксперимент: Вашингтон впервые в современной истории начал масштабную войну за смену режима без плана постконфликтного управления, без мандата ООН, без широкой коалиции и без формального одобрения Конгресса — рассчитывая, что иранский народ сам возьмёт власть после устранения лидерства. Исторический опыт Ливии 2011 года и Ирака 2003 года убедительно показывает, что именно этот расчёт является наиболее уязвимым звеном стратегии: фрагментированная оппозиция без единого лидера и идеологии не способна заполнить вакуум власти, оставленный разрушенным режимом. Наиболее тревожным аспектом ситуации является не военная фаза — она разворачивается предсказуемо, — а полное отсутствие публично артикулированного ответа на вопрос генерала Петреуса: «Скажите мне, чем это закончится».